БИЛИМ — ЗНАНИЕ

I. БИЛИМ — ЗНАНИЕ

1. ОСУЯТ — ЗАВЕТ

     БИСМИ ЛЛЯХИ РР АХМАНИ-РРАХИМ!
Адамгъа адам керек.
Дуния деген къаугъады,
Жашагъаннга саугъады.
Ахшылыкъны унутма,
Аманлыкъны эсде тутма.
Тели да бол, эсли да бол —
Элинг, жеринг бла бирге бол.
Хакъ кертини эр айтыр,
Эр айтмаса, эл айтыр.
Адамны бети — бетинде,
Элни бети — адетинде.
Адет билсенг — адетге кёре,
Билмесенг — бетге кёре.
Анам тикген тонум бар,
Атам салгъан жолум бар.
Ашау ючюн окъума да,
Жашау ючюн окъу.
Аз аша да, аз да жата —
Амма, башынга эркин бол.

     ВО ИМЯ АЛЛАХА, МИЛОСТИВОГО И МИЛОСЕРДНОГО!
Человеку нужен человек.
Мир — это и смута,
И дар живущему.
Добра не забывай,
Зла не помни.
Глуп ли ты, разумен ли —
Будь всегда со своим народом и землей.
Истину возвещает герой,
А если не герой, то народ.
Совесть (честь) человека — на его лице,
Совесть (честь) народа-в его обычаях.
Зная обычай — поступай по обычаю,
Не зная — поступай по совести.
Есть у меня шуба, сшитая матерью,
Есть у меня путь, проложенный отцом.
Учись не ради пропитания,
А ради жизни.
И скудно ешь, и мало проживи —
Но только будь свободен.

     Как уже говорилось выше, данный Кодекс является ядром огромного комплекса народных знаний, воззрений и представлений — «Тау Адет». Но и у этого ядра должна быть своя сумма, квинтэссенция, выраженная всего в нескольких афоризмах. Ее мы и назвали «Завет». Он заключает в себе самое важное, что, на наш взгляд, хотели сказать миру народные мудрецы. Глубина Кодекса не в изощренности, а именно в таких ясных и чистых речениях. «Человеку нужен человек». Всего три слова, и все понятно, и никто против этого возразить не сможет. Но так ли просто было нашему пращуру прийти к такой мысли? Здесь не просто говорится, что человеку нужен человек, но подразумевается, что нужен прежде всего. Какой смысл обладать богатством, испытывать радость, счастье и пр., если их не с кем разделить? В сущности, человек ищет только человека, в котором мог бы увидеть то, что есть в нем самом, оценить себя через другого, увидеть, сорадоваться, сопереживать. Если же не находит через честное и прямое общение и действие, через сотрудничество, любовь, уважение, подвиг, то пускается на поиски извращенным путем -покупает восхищение, которое чаще всего — просто зависть, завоевывает поклонение, в котором больше страха, чем признания и т. д.
Пылающий мир, в котором мы живем, находится меж адом и раем, и потому он — временный, двойственный, двоящийся: свет-тьма, холод-тепло, добро-зло, красота-безобразие и пр. Это та середина, арена, на которой человек проходит испытание, выбирает путь или к раю, высшему миру свободы, или к неволе ада, тьмы. В нашем мире есть нечто от рая, но есть и признаки ада. «Ёзден Адет» и говорит об этом во втором афоризме. Наш мир — это и смута, тревога, битва, но это и дар живущему, в нем живут и добро, и красота, и свобода, но за них надо бороться, надо стать достойными их.
Память имеет особое значение в карачаево-балкарской духовной культуре (эта тема могла бы послужить предметом отдельного исследования) и является в ней категорией нравственной. Неслучайно, что даже в бытовых коллизиях, когда человек ищет оправдания своему проступку, промаху и т. д., ссылаясь на то, что запамятовал, такое объяснение карачаево-балкарцами обычно не принимается: «Забыл, потому что захотел забыть, или не посчитал важным, не придал значения». Поэтому и забыть добро в понимании карачаево-балкарца — признак подлости. Но одновременно народный Кодекс велит не держать в памяти зла. Считалось и считается, что человек не должен молча переносить оскорбление или обиду, нужно ответить сразу — действием или словом, или ответить добром на зло. Или простить. Караулить, подстерегать, выжидать удобного момента — все это для мести — не в характере нашего народа (не лишенного недостатков, но совершенно не способного злоумышлять против кого-либо) и расценивается как признак подлости и трусости. Это имеет рациональное разъяснение в самом народе. Обида, зло считаются чем-то ядовитым, что, присутствуя в человеке, отравляет его. Поэтому и говорят: Ачыудан ёлеме; Ол ачыу мени ёлтюре тура-ды — «Умираю от обиды»; «Эта обида меня убивает» и т. д.
Четвертый афоризм можно объяснить словами: «Человеку нужны люди (народ)».Человек, теряющий связь со своим народом, — то ли возомнив себя выше его, то ли предав, то ли не осознавая важности этой связи, — обречен на одиночество и бессмысленное существование только ради сытости или потворства своему тщеславию.
Но быть всегда со своим народом не означает, что надо всегда соглашаться с общим мнением, которое часто является мнением не народа, а толпы или некоей, большой или малой группы. Идти против массы всегда трудно. Настолько трудно, что Кодекс подчеркивает: для того, чтобы возвестить истину, которая нередко бывает горька и неприятна, или опасна, мало быть просто умным или даже мудрым, — надо быть героем.
Никакое общество никогда не жило и не могло жить без определенных установлений, обычаев, традиций, регулирующих его жизнь. Но чем определялся характер этих установлений? По мнению древних мудрецов, нравственным уровнем этого общества (народа), обозначенным в афоризме как совесть, честь. Обычаи — лицо общества, они таковы, какова его мораль. Но, кроме общего ее уровня, есть и совесть отдельного человека. И вот ее-то Кодекс считает более высокой категорией, более безошибочным индикатором верного поведения, чем общественная мораль, имеющая склонность к формализации, в отличие от живого человеческого чувства. Не знаешь обычая — поступай по совести, и никогда ошибки не сделаешь.
Уважение к предкам и к прошлому вообще есть обязательное условие нормального развития и самого общества, и его культуры. Конечно, этого уважения никогда не будет в том, кто не ощущает себя живой частицей народа, к которому принадлежит по рождению. Не заслужив своим поведением и трудом народного признания, он начинает винить не себя, а народ, находя в нем одни только пороки и слабости, гнездящиеся как раз в нем самом, переносит их на него, не видя ни в нем, ни в его прошлом ничего. Такой субъект заслуживает или презрения, или жалости: отказываясь от своего народа или презирая его (потому что не знает его или чужд ему), такие люди уже не смогут приткнуться к другому и обречены на безликость. Но точно так же неверно не замечать и не говорить о слабостях и пороках своего народа, закрывать на них глаза.
В десятом речении говорится, что человек должен быть не только частицей в громадном организме народа, но и чувствовать себя звеном в цепи поколений, продолжать их дело, пользуясь их дарами, наследием -материальным и духовным. Как просто, поэтично и глубоко — есть теплая шуба, сшитая матерью, есть путь, по которому шел в своей жизни отец и которым должен идти и ты, чтобы он не оборвался. Учись, но не ради того, чтобы иметь пропитание, — это будет только обучение навыкам. Учиться — здесь это слово употреблено в более высоком смысле, не в практическом. Учись видеть жизнь во всем ее величии, размахе, противоречиях, полноте, чтобы жить осмысленно, — а это и есть жизнь. И дело не в том, чтобы иметь цель побольше накопить и побольше прожить. Не жизнь (как существование) объявлена в «Ёзден Адет» высшей ценностью, ибо существование в рабстве у человека ли, в преследовании ли иллюзорных, временных, преходящих ценностей (другая форма рабства) не является жизнью в полном смысле этого слова. Есть высшая ценность — свобода, заключающаяся не в творении произвола, не в поклонении деньгам и не в презрении к миру, а в независимости от своих низменных страстей, как и от богатства, славы, власти; свобода, которая достигается через обретение своего истинного Я внутри себя, и заслуженное уважение окружающих — вне.

2. АЛ — НАЧАЛО

     Тейри — къадар иеси, Адам — мадар иеси.
Тейри кеси тёреди.
Аллахны эсгермеген
Адамны да эсгермез.
Аллахны саугъасы — нюр,
Шайтанны — кюбюр.
Аллах деген абынмаз,
Абынса да — жыгъылмаз.
Аллах-утала — жан иеси,
Аны билмеген — эл телиси.
Жарыкъны кюсемеген
Къарангыда къабышыр.
Аллахха табыннган — Аллахны
жолунда, Мюлкюне табыннган —
шайтанны къолунда.

     Тейри — властитель судьбы, Человек — (своих) деяний.
Тейри сам себе закон.
Кто не поминает Аллаха,
Тот не вспомнит и о человеке.
Аллах дарует свет (дух),
Дьявол — сундук.
Кто помнит об Аллахе — не споткнется,
А если и споткнется, — не упадет.
Обладатель жизни — Аллах,
Кто этого не знает — умалишенный.
Кто не стремится к свету,
Закоченеет во тьме.
Поклоняющийся Аллаху — на пути
Аллаха, Поклоняющийся богатству —
во власти беса.

     Первый раздел в «Ёзден Адет» называется «Билим» — «Знание». Но точное значение слова билим, на наш взгляд, — «мудрость», поскольку не имеется в виду сумма неких практических и полезных сведений. И началом мудрости является именно вера в существование Творца, что и придает смысл существованию человека в мире, где он каждодневно видит умирание и смерть. Разумеется, Кодекс вобрал в себя некоторые представления из христианства и ислама, но его возникновение и развитие связаны с общетюркской религией — тенгрианством. Тейри -Бог-творец, яркие и многочисленные следы культа которого сохранились в духовной культуре и языке карачаево-балкарцев, в том числе и гимны. С принятием ислама этот теоним стал пониматься как одно из имен Аллаха. Означает он также «божество, небо, небесный». Скорее всего, последнее значение и есть самое правильное — «тот, кто на небе», остальное есть результат табуирования истинного имени небесного Бога (каким оно было, мы не знаем).
Тейри — божество неявно антропоморфизированное, облик его нигде не описан. Его ипостасью, земным воплощением, является грозный вождь богатырей-нартов — Ёрюзмек, как являются некими его подобиями (конечно, в духовном смысле) и остальные богатыри, сотворенные им для искоренения зла. Но в сохранившихся материалах нет персонификации этого зла, его духа, как это присутствует в мировых религиях.
Отрицательное начало в карачаево-балкарском тенгрианстве и эпосе представлено как нечто темное, не имеющее облика, но часто руководящее поступками людей и всегда — врагов-людоедов, носителей зла, подлежащих уничтожению. Зло в карачаево-балкарской этике рассматривается как извращение или отсутствие добра (как тьма есть отсутствие света), оно не субстанциально.
Представление о Тейри (на основе гимнов и эпоса) осталось очень близким к представлению об Аллахе. Все изречения вполне допускают замену древнего теонима мусульманским, причем смысл их от этого (в понимании карачаево-балкарца) нисколько не изменится. Тейри является высшей инстанцией, поэтому он сам себе и всему закон, рассматривается как владыка, определяющий судьбу, Он выше ее. Не она властвует над ним (как в древнегреческой религии, где даже Зевс не может избежать рока), а Он.
Отметим и представление о непричастности Бога к материальному богатству. Бог дарует свет, дьявол — только сундук, и тот, кто поклоняется своему сундуку, находится во власти дьявола.
Почитание Аллаха есть, в представлении наших предков, непременное условие сохранения человечности в самом человеке, поскольку дает возможность видеть в ближнем создание Творца, обладателя и дарителя жизни, что и является самым главным в представлениях о Нем. Незнание, непонимание этого считается в Кодексе свидетельством не просто глупости или невежества, но безумия, душевной болезни.
Как рассказывала мне мать, у ее отца Махмуда, глубоко верующего человека, однажды произошел короткий, но многозначительный разговор с одним партийным активистом, срочно усвоившим атеизм, и попытавшимся посмеяться над верой «темного» односельчанина (в 20-ые годы):
— Слушай, Махмуд, если ты сможешь показать мне место, где пребывает Аллах, то я, клянусь партбилетом, отдам тебе своего лучшего валуха!
— А если ты сможешь показать мне место, где Аллах не пребывает, то я, клянусь папахой, отдам тебе своего лучшего коня! Махмуд умел читать и писать, но богословом или муллой не был. В нем говорил дух его народа, который от древних времен и до наших дней верил и верит в святость и вездесущие Единого Творца. Слово ал, которым назван этот параграф, имеет в карачаево-балкарском несколько значений — «начало»; «перед»; «душа, дух».

3. ТАУЛА — ГОРЫ

     Аллахны къудуретин кёреме десенг,
Таугъа бар.
Тауну берекети — къара суу,
Келбети — нарат агъач.
Тау — таулуну тыпыры.

     Хочешь увидеть мощь Аллаха — Иди в горы.
Богатство гор — источники,
Красота гор — сосновые леса.
Горы — очаг горца.
Тау бла таулу — жан бла тёммек.
Тау таулуну ач этмез.
Тау кийиги тюзге энмез.
Таулуну тегенеси — тауда,
Бегенеси — тюзде.
Тауда тургъан — тау кибик,
Тюзде тургъан — жау кибик.
Таулу, ташха сыртын таяндырмай, тынчаймаз.
Чабакъны жаны сууда,
Таулуну жаны тауда.
Тауда ёсген таукел болур.

     Горы и горец — душа и тело.
Горы горца голодным не оставят.
Горный олень на равнину не
спускается.
Посуда горца — в горах,
Мучной кисель — на равнине.
Житель гор подобен горе (тверд),
Житель равнины подобен маслу (мягок).
Горец не отдохнет,
пока не обопрется спиной о камень.
Душа рыбы — в воде,
Душа горца — в горах.
Выросший в горах решителен.

4. ТАУЛУНУ КЕМ ЖЕРЛЕРИ — НЕДОСТАТКИ ГОРЦА

     Жети таудан аугъан таулу
Жолда ташха абыныр.
Таулуну гяуур этген чабырды.
Бёрюню къарты жубуранчы болур,
Таулуну къарты тырманчы болур.
Таулу билген — тёнгелек.
Таулу тайса, бек таяр.
Таулуну акъылы артдан келир.
Таулу, алдатмай, хорлатмаз.
Таулу таулугъа даулу.
Таулу тюшюн тюн сунар,
Жарыкъ айны кюн сунар.

     Горец, преодолевший семь вершин,
(Часто) спотыкается о камень на дороге.
Горца неверным делают его чабуры
Волк на старости охотится на сусликов,
Горец в старости становится ворчливым.
Горец только и знает, что крутые склоны.
Если горец заблуждается, то сильно.
Горец все понимает потом (задним умом).
Горца не победишь, пока не обманешь.
Горец горцем (всегда) недоволен.
Горец (часто) принимает сон за явь,
Ясный месяц — за солнце.

5. ТАУЛУНУ КЁЛЮ — ДУША ГОРЦА

     Таулу сюйген — туура сёз.
Таулуну къолу — жауур, Ашагъан ашы — ауур.
Таулу къолгъа къарамаз.
Таулуну тёшеги тынчлыкъсыз.
Таулу, кеси ач къалса да,
Къонакъларын ач этмез.
Таулу кечип да къоймаз,
Дау айтып да къыйнамаз.
Таулу, ышара билсе да,
Жашыра билмез.
Жетген кюнде таулу киши
Жетеуленнге тенг болур. (Аллай болургъа керекди).
Таулу таулугъа тенг.

     Открытая речь — то, что любит горец.
Руки горца — мозолисты,
Пища — питательна (тяжела).
Горец руку за подаянием не протянет.
Постель горца беспокойна.
Горец сам не поест,
Но гостей накормит.
Горец (обиды) не простит,
Но и досаждать попреками не станет.
Горец сумеет улыбнуться,
Но не сумеет скрыть (своего отношения).
В час опасности Горец равен семерым. (Таким он должен быть.)
Горец горцу — ровня.

     (Таулу, таулула — «горец, горцы» — одно из самоназваний карачаево-балкарцев.)
В немногих этих афоризмах выражен как взгляд карачаево-бал-карцев на свою среду обитания, так и на самих себя. В горах, творении Бога, они видят отражение его великой мощи. Здесь их жилище, их очаг. Да, жизнь в горах трудна, но и пища горца питательна. Горы формируют человека твердого, сильного, уверенного в себе — слабому здесь не выжить. Горец — вечный труженик, всегда его жизнь полна забот, постель его беспокойна. В горах нет многочисленного населения, поэтому в час опасности он должен быть равен семерым. Нельзя исконного горца обратить в раба — каждый из них считал себя равным другому, а свободу -своим неотъемлемым правом. «Горец горцу — ровня».
(Эта гордость, одно из сильнейших врожденных чувств карачаево-балкарцев, сохранялась в них и в годы изгнания, в Средней Азии и Казахстане (1943-1956). Лишенные всех прав, оболганные властью, потерявшие тысячи своих братьев, отцов и сыновей на фронте люди, шепча молитвы, молча умирали в землянках от голода, но подаяния не просили. Самоубийство — смертный грех, но были случаи, когда солдаты, вернувшиеся с фронта калеками, чтобы не просить милостыни, накладывали на себя руки. Некоторые подростки, не в силах видеть мучения соплеменников, объединялись в группы, грабили проходившие поезда и раздавали добычу изможденным, погибающим людям. Конец их, зачастую, был печален — кто погиб от пуль охранников, кто под колесами поездов, кто в тюрьмах. (Имена этих робин гудов помнят и сейчас.)
(Но следует заметить, что гордость часто переходит и в гордыню. Типичный карачаево-балкарец желает думать, что всеми своими достижениями он обязан только себе. Поэтому признать кого-либо, скажем, своим благодетелем, или наставником, учителем или опекуном ему трудно, как и подчиняться начальнику только потому, что он начальник. Эта же гордость или гордыня, вероятно, затрудняло заимствование чужого -в духовной культуре — утверждая стремление сохранять и развивать свое, исконное.)
Горы никогда не обрекали человека на голод — здесь не бывало засухи, горные леса были полны зверья и плодов. Здесь чистый воздух и чистая вода. У человека, который проснувшись утром, видит со своего двора могучие, уходящие в небо вершины, иное мироощущение, чем у того, кто видит за окном только стену соседнего многоэтажного дома или заброшенный пустырь.
И здесь же — фиксация некоторых привычек, и смешные наблюдения (пять раз в день снимать и надевать обувь после омовения было трудно, и многие из-за этого не совершали намаз), и прямо высказанные суждения о своих недостатках.
Народ не нуждается ни в лести, ни в пустом восхвалении. И если он сам отмечает у себя какие-то положительные качества, то это не похвальба, а простая констатация — так же просто народ говорит о своих недостатках. Да, мы гостеприимны, не мстительны, хотя долго помним и трудно прощаем обиду, открыты, мы — «народ с голым сердцем» {жаланжюрек халкъбыз — так иногда говорят со вздохом, с сожалением), часто одолеваем немыслимые препятствия и спотыкаемся о камень на ровной дороге. Мы слишком доверчивы и часто принимаем желаемое за действительное, т. е. строим иллюзии (при том, что способность не обманывать себя наш же Кодекс считает главным признаком ума), и, зная об этом, относимся к себе сверх-критически. Не потому ли так часто можно услышать из уст самих карачаево-балкарцев: Биз акъыллы халкъ тюйюлбюз — «Мы народ неразумный»? Не потому ли и слово таулулукъ, произведенное от одного из наших самоназваний (букв. «горство»), означает в нашей речи «доверчивость, простодушие»?
Мы — максималисты и упрямцы, а потому никогда не отличались способностями и тягой к интригам, хитростям, мы «недипломатичны». Требуем друг от друга всегда по высшему разряду («будь равен семерым») и никогда не замечаем и не отмечаем маленьких заслуг соплеменника — нет, нам подавай подвиг. Да, многие из нас ограниченны, только и знают что-нибудь одно, мыслят узко, мы часто недальновидны, часто упорствуем в заблуждениях, даже понимая, что увязаем в них; мы крепки задним умом. Прямолинейны и откровенны, поэтому требуем того же и от всех других: «Что горцу по душе, так это открытая (откровенная) речь». Да, у нас много недостатков, зато ложь, обман и притворство нам не по душе. Именно поэтому мы так любим от всей души посмеяться и над своими заблуждениями, и над чужими.
Так определяли черты своего характера наши предки. Дай Бог, чтобы побольше их потомков сохранили эту прямоту — главный признак свободного сердца. И самое главное — мы народ созидательный, народ строителей и пастухов, поэтов и ученых, но не спекулянты и не посредники, не воры и не жулики, и всегда стараемся иметь все свое и обходиться своим — умом, трудом, культурой. Мы любим правду и прямое слово.

comments powered by HyperComments
Рекомендуем посмотреть:
Радио «Барс Эль»
Google ADS
Создание сайтов
Logo - AyWeb
Статистика
Яндекс.Метрика