Джамагъат — ОБЩЕСТВО

VIII. ДЖАМАГЪАТ — ОБЩЕСТВО

1. ATA ЖУРТ — ОТЕЧЕСТВО

     Эр Журтум деп жашар,
Сер жуууртум деп жашар.
Киши хакъын татма,
Ата журтунгу сатма.
Тойгъан жерден — туугъан жер.
Башха жерде солтан болгъандан
эсе, Туугъан жерингде олтан бол.
Журтун сюйген журтда къалыр,
Журтун сатхан куртда къалыр.
Журтуна ушамагъан —
Адам болуп бошамагъан.
Ана берген — сют бла тил,
Ата берген — жер бла тин.

     Герой живет с мыслью об Отчизне,
Глупец — о простокваше.
Чужую плату не вкушай,
Отечество не предавай.
Родина лучше земли, где ты насытился.
Будь лучше подошвой (обуви) на родине,
Чем султаном на чужбине.
Кто любит родину — останется на родине,
Кто ее предаст — останется в сугробе.
Кто своей родине не служит,
Тот еще не стал человеком.
Мать дает (ребенку) молоко и язык,
Отец — землю и дух.

     Заботясь о воспитании человека с благородными задатками, Кодекс говорит о важности связи человека с отчизной и народом, в первую очередь, не для общества, а для самого человека. Для него разрыв с народом, а тем более предательство или вражда с ним гибельны. Народ без одной личности обойдется, а личность без него — нет. Через народ индивид обретает свое неповторимое лицо, он его представитель везде если ощущает себя его неотъемлемой частицей (замечательна фраза одного из героев Андрея Платонова: «Без меня народ неполный»). Поставить себя вне своего народа или не ощущать своей причастности к нему изначально означает стать маргинальной, безликой личностью. Отсюда изречение, гласящее, что тот, кто не служит своей родине (народу), еще не стал человеком. О судьбе Отечества и народа следует помнить всегда, их нельзя забывать, и нужно быть готовым защищать.
Слово «родина» в карачаево-балкарском языке звучит как — туу-гъан жер — «родная земля», но более употребительно ата журт — «отечество», что и объясняется последним изречением. Интересно, что дары родителей имеют разную природу, но два из них ничем не воспол-нимы и незаменимы — молоко матери и дух отца. Их, в отличие от языка и земли, никто другой дать не может. Интересно, что если суммировать высказывания о наследии отца и матери в разных изречениях из Кодекса, получится следующее: от отца — дух, земля, путь; от матери — молоко, речь, шуба.

2. ХАЛКЪ, ЭЛ — НАРОД

     Халкъны боюну базыкъды,
Аны бла кюрешген жазыкъды.
Халкъ жандыргъан чыракъны ёчюлтеме дегенни сакъалы юйютюлюр.
Эрден онглу болсанг да,
Элден онглу болмазса.
Халкъны жырын жырласанг,
Халкъ санга эжиу этер.
Элни ишин эр жакълар,
Эр намысын эл сакълар.
Эл, бузулуп башласа,
Эшекни элмен этер.
Элге тели деген — кеси тели,
Эл тели деген — керти тели.
Онгнган элни балалары бир бирине батыр дерле,
Онгмагъан элни балалары бир бирине къатын дерле.

     У народа шея толстая (сила велика),
Кто с ним борется — жалок.
Кто захочет погасить светильник, возженный народом, у того борода обгорит.
Можно стать сильнее героя,
Но не стать сильнее народа.
Будешь петь песню народа —
И народ тебе подпоет.
Дело народа защищает герой,
Честь героя защищает народ.
Когда село начинает развращаться,
Оно ставит правителем осла.
Кто считает народ глупым, тот сам глуп,
Кого народ считает глупым — воистину глупец.
Сыны благополучного народа кличут друг друга батырами,
Сыны злополучного народа кличут друг друга бабами.
Взимоотношения народа и личности — то, о чем Кодекс говорит и в этих изречениях (в понимании его творцов родная земля неотделима от населяющего её народа). Народ — это единое сообщество, о чем говорит и буквальное значение слова халкъ (древнее «круг», откуда, например, и халы — «нить», и халау — «круглый хлебец», и къалкъан — «щит»). (Ср. название трех составных частей казахского народа, жуз — «круг», откуда и наше жюзюк — «кольцо, перстень». — Устное замечание Р. Р. Ти-лова.) Если народ — подлинно народ, а не просто население, — он должен ценить, поддерживать, защищать своих лучших сынов. Но поскольку развратиться может не только отдельный человек, но и целый народ, возможно все самое худшее — править начинают самые бездарные и алчные, наступает апатия, все больше становится ничтожеств, не имеющих уважения ни к себе, ни к другим (кличут друг друга бабами, даже не видя в этом оскорбления). Это такое состояние нации, когда, говоря словами Л. Н. Гумилева, слава великих предков кажется их жалким потомкам тяжелым, непосильным грузом, — ведь это требует ответственности, — и они начинают отказываться от нее: «Нет, это, наверное, были не наши пращуры, мы же не такие». Ни плуг и молот труженика, ни меч и конь героя, ни лира и песня поэта их измельчавшим потомкам, погрязшим в мелочных склоках и суете, конечно, будут не нужны.
Сам народ строился так:
1. Адам — человек.
2. Юйюр — семья.
3. Атауул — ветвь рода, ведущая свое происхождение от одного из сыновей родоначальника.
4. Тукъум — род (от тпукъ, тюк «зерно»).
5. Эль — село, ауул — поселение.
5. Тайпа — племя (от тпакъпа «связка»); племя составляло жамауапг «общество».
7. Халкъ — народ, миллет — нация, аслыкъ — национальность.
Членам одного рода вступать в брак запрещалось и запрещается категорически, вступать в брак с представителями материнского рода нельзя до восьмого колена.

3. КЪЫРАЛ — ГОСУДАРСТВО

     Къыралы болгъан къуралыр,
Къыралы болмагъан ууалыр.
Жанынгы жалдан сакъла,
Къыралынгы жаудан сакъла.
Халкъ адамы — халкъ къайгъылы,
Къырал адамы — мал къайгъылы.

     Имеющие государственность обустроятся,
Не имеющие — развалятся.
Береги свою душу от зависимости,
Свое государство — от врагов.
Человек народа печется о народе,
Человек государства (чиновник) — о наживе.

     Къыранын сакълагъан эрди,
Къыралын сакълагъан элди.
Къыралын ултхачы ояр,
Элин сатылгъан жояр.
Эл, бирлешсе, къырал болур,
Бирлешмесе, мал болур.
Къырал башчыда ой болса,
Эллигинде той болур.

     Своей клятве верен герой,
Своему государству — народ.
Государство разрушит взяточник,
Народ погубит предатель.
Сплотившись, народ станет государством,
Если нет — станет стадом.
Если у правителя государства есть разум,
В его стране будет праздник.

     Интересны и мысли древних о государстве (къырал — от къурал — «образовываться, обустраиваться, организовываться»). Предки карачаево-балкарцев были гражданами нескольких исторически известных государств, создавали их и сами (Скифия-Гунния-Хазария, Великая Булгария, Алания, Золотая Орда, Бирсил Къарачай — «Единый Карачай», Беш да Тау Эл — «Пять Горских обществ»). Об активной и давней государственной деятельности свидетельствуют и обширная социально-политическая терминология, и фольклор, и исторические источники. Этот опыт не мог не сказаться и в Кодексе.
Государство рассматривается как необходимое условие самосохранения народа в бурном, меняющемся мире. Создание его возможно только через тяжелый путь к единству. Другой дороги нет, поскольку без государственной организации можно превратиться в беззащитную толпу, растворяющуюся под давлением внешних обстоятельств. Поэтому всемерно следует поддерживать, защищать и сохранять его, но на это способен только народ. Государство рассматривается как способ самосохранения и защиты от внешней угрозы, регулятор внутренних процессов (здесь еще раз проглядывает военное устройство традиционного общества).
Но Кодекс, говоря о тех, кто призван заниматься всем этим, признает, что быть на высоте своего положения удается не каждому государственному человеку, чиновнику. Разлад в народную массу вносит предатель, государство же разрушается, и тоже изнутри, взяточниками, которые являются государственными изменниками. Эта связь (мздоимство как измена) звучит и в другом изречении. Если верный своему народу человек думает и радеет о нем, то и чиновник, представляющий государство, должен думать об интересах государства. Но он больше печется о личной наживе — и является, следовательно, изменником. Поскольку государство, по существу, есть формальное объединение, выражающее и отражающее, в первую очередь, интересы правящего сословия, то и чиновник относится к нему формально.
Кодекс не отождествляет народ и государство, которое для первого является лишь одной из форм организации его жизни и представлено людьми, осуществляющими власть и потому склонных смотреть на население как на средство личного обогащения и преуспеяния, вместо служения ему. Показательно, что в последнем изречении говорится «Если…» — если правитель разумен. А если неразумен, т. е. поглощен только собой?
Слово къуллукъчу — «чиновник, служащий, начальник» — происходит от слова къул «слуга»; «крепостной» {къуллукъ — «служба, должность»). Слуга народа становится его хозяином — таков путь, по которому происходит полное отчуждение государства и народа друг от друга.

4. АУУЛ (ЭЛ) — СЕЛЕНИЕ

     Жер ташсыз болмаз,
Эл башсыз болмаз.
Элде адам къалмаса,
Харам киши бий болур.
Намыс кёрсенг, эл сорма.
Элде турсанг, эл адетин эт.
Кесим деген кёп болса,
Элии насыбы къурур.
Эл бузулуп бошаса,
Ит иесин танымаз.
Иги элде кенгеш болур,
Аман элде сермеш болур.

     Нет земли без камней,
Нет селения без главы.
Когда в селе уже нет (настоящих) людей,
Главой становится подлый.
Увидев уважение, не спрашивай, каково село.
Живешь в селе — следуй его обычаям.
Когда себялюбцев становится много,
Счастье народа гибнет.
Когда село развращается до предела,
Собака перестает узнавать хозяина.
В хорошем селе будет — совет, В плохом — сражение.

     Слово элу в зависимости от контекста, имеет несколько значений: «страна, народ, селение, люди». Известное слово аул применяется для обозначения небольшого населенного пункта, поселка.
Язык остается верным ментальности создавшего его народа, который этичность всегда ставит во главу угла. В этих изречениях бросается в глаза категорическое требование к объекту соответствовать своему имени или названию. Если в селении беспорядок, люди неуважительны, лживы, часты ссоры и раздоры, соседи говорят о нем: Эл деп тюйюлдю — «Это не селение» (так могут сказать и о народе). Причины этого ясны — каждый занят собой, нет настоящих людей, думающих об общем благе, стремящихся объединиться для достижения общей цели. Некому возглавить село, или его жители развратились и не допускают к власти достойных, а правят ими самые худшие. Образное выражение «собака не узнает (признает) хозяина» означает «высокое и низкое перепутаны, перевернуты».
Типы поселений: журт «деревня, поселение, населенный пункт», ауул «небольшое село», эл «селение», къабакъ «укрепленное село», къала «поселение, имеющее крепость или башню; город», шахар «город», ара шахар «столица».

5. ТЁРЕ — СУД, СОВЕТ, ЗАКОН

     Тёре айтырыкъны билмесенг,
Салып Тёреге барма.
Талай бла талашма,
Тёре бла даулашма.
Тёре кесген бармакъдан
Оймакъ толу къан чыкъмаз.
Жут киши и и Тёреге сайлама,
Сайласанг а — къайнама.
Бий Тёреден къоркъады,
Тёре Тейриден къоркъады.
Эл бир бирин ашай,
Тёре да ултха бла жашай.
Тёреде тюзлюк болса,
Тийреде низам болур.
Телиге тёре жокъ.
Тёреден къоркъма да,
Тёречиден къоркъ.
Келечиге жаз тил керек,
Тёречиге баз тил керек.
Адетден чыкъгъанны къулагъы кесилир.
Бир шагъат — шагъат тюйюлдю.

     Не зная, что скажет суд,
На судилище не ходи.
С множеством (людей) не борись,
С судом не спорь.
Из пальца, отсечённого по решению суда,
Не вытечет и наперстка крови.
Алчного человека в Тёре не избирай,
А избрав — не возмущайся.
Князь боится Тёре,
А Тёре боится Тейри.
Люди поедом едят друг друга,
А Тёре живет взятками.
Если в Тёре будет правда,
В округе будет порядок.
Для дурака законов нет.
Не бойся закона -Бойся судьи.
Сватам нужна речь иносказательная,
А судье — речь уверенная.
Нарушителю обычаев ухо отрежут.
Один свидетель — не свидетель.

     Несмотря на то, что Тёре (в эпоху военной демократии — собрание свободных мужчин общества, позже — законодательно-судебные выборные органы) в каждом селении избирались всем свободным населением, оно осуществляло власть и большей частью ассоциировалось с власть предержащими — князьями. Но столь же часто князья и Тёре конфликтовали, а Большой Тёре (Уллу Тёре) мог и сместить князя. Выборы не гарантировали того, что в Тёре будут избраны только достойные доверия люди, которые не поддадутся искушению принять взятку. Поэтому отношение к этому органу двойственное, одному составу или судье верят, другому — нет.
Карачаево-балкарская народная юриспруденция была разработана весьма детально (к сожалению, тема пока ждет своего исследователя). Об этом свидетельствует и развитая терминология: сюд — «суд» (русское «суд» происходит от этого термина, в праформе сюз — «анализ, рассмотрение»), сюдю — «судья», тёречи — «член Тёре, судья»; арам, шагъат -«свидетель», таджи шагъат — «очевидец, свидетельство которого, по закону, приравнивалось к показаниям двух человек, не бывших свидетелями случившегося», айрахчы, айгъакъчы — «доказчик, следователь», ёкюл, жакъчы — «защитник», бегеуюл — «судебный пристав», мырта-закъ — «стражник, полицейский» и т. д. Перед произнесением приговора ударяли в литавры (дауурбас). Интересно, что эта традиция дожила до 20-х годов прошлого века в народных судах, но заменилась выстрелом из ружья.
Последние два изречения помещены здесь для примера. За нарушение некоторых законов и обычаев виновному отрезали ухо (поэтому шаловливому мальчишке и сейчас шутливо грозят: «Угомонись, а то ухо отрежу»). Свидетельство только одного человека Тёре в расчет не брал.
Слово тёре, имющееся и в других тюркских языках, в карачаево-балкарском имеет значения «законодательное собрание; закон, обычай; суд» (Большой Тёре мог не только смещать князей, но и отменять одни обычаи и законы и вводить другие). Происходит термин, вероятно, от тёр — почетное место в доме, возвышение (ср. обращение в нынешних судах — «Высокий суд!»).

comments powered by HyperComments
Рекомендуем посмотреть:
Радио «Барс Эль»
Google ADS
Создание сайтов
Logo - AyWeb
Статистика
Яндекс.Метрика